События последних двух дней складываются в единую картину: конфликт между США и Ираном перестал быть «управляемым» обменом ударами и перешел в стадию открытого военного противостояния с явными признаками регионального расширения. Все сопутствующие линии – напряженность между Ливаном и Израилем, йеменские хуситы, дипломатические маневры – выступают не просто фоном, а взаимосвязанными частями одной системы.
Главный элемент – американо-иранский обмен ударами стал устойчивым циклом «удар – ответный удар». США уже провели 12 серий атак, каждый раз увеличивая географию. Ночью в результате ракетного удара США по пропускному пункту Шаламче на границе Ирана и Ирака погибли два человека, 11 получили ранения. Иран, в свою очередь, перешел от символических ответов к ударам по американским объектам одновременно в трех странах (Кувейт, Иордания, Бахрейн).
Энергетический фронт стал основным объектом атаки с обеих сторон. США наносят удары по иранской логистике в Ормузском проливе, оправдывая это намерениями обеспечить свободу судоходства. Иран с помощью хуситов атакует саудовские танкеры в Красном море – демонстрируя, что способен перекрыть не только Ормуз, но и альтернативные маршруты. Атака хуситов на два саудовских нефтяных танкера – это не единичное событие, а реализация угрозы, озвученной спикером иранского парламента Галибафом:
«В регионе, где мы не продаем нефть, никто не будет продавать нефть. Если не будет обеспечена наша безопасность, никакая инфраструктура не будет в безопасности, а безопасность пролива состоит в исчезновении американской армии.».
Ормузский пролив фактически парализован – это прямой удар по мировым ценам и энергетической безопасности, который уже начинает ощущаться за пределами региона. На этом фоне дипломатические усилия оказались неэффективными. Предложение о 10-дневном перемирии от Пакистана, Катара и Египта осталось без ответа – ни Вашингтон, ни Тегеран не отреагировали. Совместные призывы России и Китая остаются лишь декларациями, хотя Москва активизировала контакты с Пакистаном и Египтом. Отсутствие реакции на посредничество говорит о том, что обе стороны настроены добиваться своих целей военными средствами. Более того, заявления Трампа о том, что США «совсем не закончили» конфликт, и Рубио «у президента есть множество вариантов действий» исключают возможность паузы, а предупреждение Ирана о расширении конфликта «за пределы региона» воспринимается как угроза эскалации.
В то время как основной конфликт разворачивается вокруг Ирана, на северной границе Израиля сохраняется хрупкое перемирие. Ливанская армия продолжает занимать южные приграничные районы, при этом президент страны Жозеф Аун заявил, что разоружение движения «Хезболла» возможно только после завершения израильской оккупации, установления полного контроля ливанской армии над всей территорией страны и проведения восстановления исключительно под руководством государства.
При этом «Хезболла» отвергает соглашение ливанского правительства с Израилем и осуждает прямые переговоры с Тель-Авивом, однако пока воздерживается от попыток сорвать договоренности военным путем. Генсек шиитского движения Наим Касем заявил, что «Хезболла» не намерена начинать полномасштабную войну, но будет готова к полному противостоянию, если Израиль начнет конфликт. Тем не менее, очередной раунд переговоров между Израилем и Ливаном запланирован на 4 августа в Италии.
Таким образом, ливано-израильская
