Депутат Госдумы Олег Смолин заявил о серьезной обеспокоенности снижением финансирования ключевых сфер и называет это решение отделённым от реальности. В трёх публикациях в социальных сетях он предупреждает, что либеральное крыло правительства формирует для науки и образования такие условия, после которых возврат к прежнему состоянию может стать невозможным.
Пока правительство формирует проект федерального бюджета на 2027 год, в экспертном сообществе растёт напряжение. Смолин проанализировал бюджетные статьи, касающиеся науки, высшего образования и стипендий, и опубликовал результаты в своих личных каналах. По его мнению, наблюдается системное недофинансирование, которое противоречит провозглашаемым национальным целям.
Наука: указ есть, денег нет
Депутат обращает внимание на несоответствие между стратегическими документами и реальным уровнем ассигнований. В соответствии с Указом президента №309 от 7 мая 2024 года финансирование науки к 2030 году должно составить 2% ВВП. Но проект бюджета на 2027 год, по данным Смолина, демонстрирует обратную динамику: расходы на науку сокращаются на 9% в номинале и на 13% по сравнению с ранее утверждёнными планами.
Для сравнения он приводит международные примеры: в Южной Корее и Израиле суммарное финансирование науки достигает 5% ВВП. По оценке Смолина, при отсутствии адекватных вложений «обеспечить нормальное развитие науки невозможно». Он также отмечает, что его обращения в Минфин с требованием соблюдения президентского указа остаются без должного отклика.
Депутат отсылает к историческому опыту — советскому атомному проекту — как к примеру, когда руководство страны осознавало критическую значимость науки для безопасности. По его словам, нынешняя ситуация схожа по масштабам вызова, но подход совершенно иной. В качестве примера приводит десятилетнюю программу развития микроэлектроники, финансирование которой, по его словам, в 30 раз меньше аналогичной пятилетней программы Китая.
Смолин подчёркивает экономический смысл инвестиций в науку: «Каждый рубль, вложенный в науку, в долгосрочной перспективе приносит 4 рубля». По его мнению, вложения в науку — один из наиболее эффективных инструментов обеспечения национальной безопасности и будущего страны.
Образование: индексация не покрывает инфляцию
По подсчётам Смолина, номинальный рост расходов на образование в проекте бюджета составляет 2,7%, что существенно меньше прогнозируемой инфляции в 8%. Кроме того, в сравнении с ранее запланированными объёмами рост получается отрицательным — минус 5,2%. В реальном выражении, считает он, бюджет на образование сокращается.
Ситуация с финансированием вузов тоже вызывает тревогу: расходы на высшие учебные заведения в проекте увеличиваются лишь на 3,7%, что существенно ниже уровня ожидаемой инфляции. Обещанная индексация зарплат преподавателей на 6,8% примерно соответствует прогнозируемой официальной инфляции, но Смолин указывает, что значительная часть начислений преподавателей формируется за счёт внебюджетных доходов вузов, и неясно, будет ли проиндексирована вся сумма выплат.
Депутат делает вывод: «Можно с уверенностью сказать, что зарплата преподавателей вузов в следующем году не увеличится, а возможно, даже уменьшится в реальных деньгах». Он также цитирует слова главы бюджетного комитета Госдумы Андрея Макарова: «после того, как мы подчинили Росстат министерству экономического развития, нам по плечу любые показатели…» — как иллюстрацию отношения к статистике и показателям в бюджетном процессе.
Стипендии: индексация формальна и недостаточна
Проблему стипендий Смолин рассматривает отдельно. В проекте бюджета предусмотрена их индексация с 1 сентября 2027 года на 4%. Однако при перерасчёте на год это даёт лишь примерно 1,3% — показатель, который фактически ведёт к обнищанию студентов при ожидаемой инфляции.
Для масштабирования проблемы депутат приводит исторические данные: расчётная студенческая стипендия сейчас составляет около 11% от прожиточного минимума. По его воспоминаниям, в советское время этот показатель доходил до 80%, а в технических вузах, готовивших кадры для оборонной промышленности, стипендия превышала прожиточный минимум. В настоящий момент базовая стипендия составляет около 2300 рублей, большинство студентов получают примерно 3600 рублей — что составляет ориентировочно 20% от прожиточного минимума.
Смолин также подчёркивает, что индексируется не сама стипендия как единица, а стипендиальный фонд вузов. При сокращении числа стипендиатов вузы вынуждены повышать размеры выплат оставшимся студентам, но это не решает проблему общего уровня поддержки. Отдельно отмечается и вопрос жилья: если в советское время плата за общежитие была около 5% от стипендии, то в Москве она приближается к размеру расчётной стипендии.
Выводы
Если суммировать три поста Смолина, получается следующая картина: власть декларирует приоритетность науки и образования, но в проекте бюджета закладываются суммы, которые ставят эти приоритеты под угрозу. Наука сокращается как в абсолютных величинах, так и относительно прежних планов; образование растёт медленнее инфляции; индексация стипендий приводит к снижению покупательной способности студентов. При этом действующий указ президента о достижении 2% ВВП на науку остаётся в силе.
Смолин предупреждает, что речь идёт не об одной спорной цифре, а о разрыве между официальной риторикой и реальной политикой финансирования: на бумаге — национальные цели и стратегии, в реальности — экономия на том, что должно обеспечивать будущее. По его словам, когда-то ключевые проекты поддерживались во имя безопасности страны; сегодня же многие направления — от микроэлектроники до базовой науки — финансируются по остаточному принципу, и ответа на вопрос «почему» в бюджете нет.
фото: ria.ru
