Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.
Согласен

29 октября 2014, 12:00

По следам знаменитых писателей. Часть 2

По следам знаменитых писателей. Часть 2
Фото: Наталия Егорова
Много путешествовать – это здорово! А если еще при этом заниматься самообразованием, то каждая поездка будет не только приятной, но и полезной. Так, героиня нашего интервью - тамбовчанка Наталия Егорова, посетила много стран. Талантливая, образованная, она завоевала большое количество различных наград, занимаясь изучением эмигрантской литературы. О своих успехах Наташа рассказала читателям портала ВТамбове.

Первую часть увлекательной беседы с Натальей вы можете посмотреть на портале ВТамбове. А мы продолжаем разговор.

– Теперь расскажи о своей работе в Америке. Что нового ты открыла для себя в этой стране?
– В Америке настоящим открытием стали уникальные материалы, хранящиеся там в архивах. Я до сих пор не знаю, что ценнее было: увидеть Нью-Йорк или увидеть эти материалы, держать их в руках, стать своеобразным первооткрывателем. Сами по себе архивы Н.А. Тэффи и Дон-Аминадо представляют большую историко-литературную ценность. Их содержание почти неизвестно в России, поскольку, как и другие эмигранты, «сатириконцы» были забыты на Родине. Особенность собраний документов Тэффи и Дон-Аминадо заключается и в том, что они целенаправленно собирались самими писателями на протяжении длительного периода времени. Поэтому, они содержат системные сведения о характере их творческих связей, проливают свет как на неизвестные стороны их собственной творческой биографии, так и на факты литературной жизни в эмиграции в целом. Архив Н.А. Тэффи содержит переписку с писателями М.А. Алдановым, И.А. Буниным, И.А. Шмелевым, Г.А. Адамовичем, А.В. Амфитеатровым, З.Н. Гиппиус, Ю.И. Иваском, С. Прегель, А. Ремизовым и другими. По переписке можно восстановить места неизвестных публикаций Тэффи и ее респондентов, авторские оценки своих произведений другими писателями. Можно сказать, что состоялось настоящее открытие архива А.П. Шполянского, который вел активную переписку с множеством выдающихся деятелей русского зарубежья. Именно из материалов архива проясняется уникальная творческая судьба писателя, масштаб его яркой художнической индивидуальности. Я ознакомилась с его содержательной перепиской с И.А. Буниным, А.И. Куприным, А.М. Ремизовым, М.А. Алдановым, З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковским, И.В. Одоевцевой, П.М. Пильским, К.Д. Бальмонтом, М.А. Осоргиным, И.Е. Репиным, Г.В. Ивановым, Г.В. Адамовичем, С. Черным и другими.
В Публичной библиотеке Нью-Йорка я ознакомилась с работами зарубежных исследователей творчества А.Т. Аверченко (итальянских, немецких, французских, американских). Мною были найдены уникальные издания произведений Аверченко, в том числе на иностранных языках, которые отсутствуют в фондах российских библиотек. По исследованным материалам можно восстановить неизвестные факты литературного процесса в русском зарубежье, сведения о мероприятиях, вечерах, творческих встречах, в которых участвовали писатели, информацию об их творческих замыслах, планах, новых книгах, газетной и журнальной периодике.
Всего мною было просмотрено около 6000 единиц хранения, сделано более 1500 фотокопий документов, которые нуждаются в дальнейшей обработке, изучении, публикации, комментировании. Все эти материалы являются неотъемлемой частью русской культуры ХХ века, восполняют множество пробелов, которые до сих пор мешают целостному восприятию русской литературы ХХ века. Найденные документы создают необходимую базу для восстановления творческой биографии А.Т. Аверченко, Н.А. Тэффи, Дон-Аминадо, И.А. Бунина, М. Алданова, Е.И. Замятина, И.С. Шмелева и других крупнейших русских писателей. Сейчас уже вышло несколько моих публикаций по привезенному материалу, но еще предстоит много работы, которая, несомненно, будет осуществлена.

– Чем ты занималась в своей последней стажировке в Турции?
– В Стамбул я решила ехать, потому что, во-первых, в России почти ничего неизвестно об уникальном явлении русского зарубежья «Русская Турция». А во-вторых, потому что это оставалась последняя неисследованная для меня заграничная точка на карте мира, где жил Аверченко сразу после отъезда из России. Я первая получила грант на исследования в Турции, потом ко мне присоединились еще две исследовательницы литературы русского зарубежья аспирантка Оксана Корякина и студентка Карина Кузнецова, а возглавила нашу экспедицию наш научный руководитель доктор филологических наук, профессор Наталия Желтова. Естественно, нас сразу же привлекли материалы, хранящиеся в библиотеках Стамбульского университета, в процессе изучения которых мы посетили еще другие библиотеки, о которых я уже говорила. Помимо этого мы провели огромную фактическую работу по поиску и изучению адресов русского Стамбула. Сделали множество фотографий мест, связанных с известными русскими писателями, бывавшими там (Аверченко, Буниным и др.). Также удалось наладить контакты с турецкими исследователями русской литературы. В Стамбуле состоялись деловые встречи и консультации с деканом Литературного факультета профессором Мустафой Озкан, а также ведущим специалистом в области изучения литературы Русской Турции, заведующим кафедрой русского языка и литературы профессором Тюркан Олджай, которая оказала ценное содействие в наших научных поисках. Также мы встречались с представителями церкви, стамбульских общественных организаций, изданий, занимающихся сохранением наследия русской эмиграции в Турции. Огромную помощь нам оказала докторант Мармарского университета г. Стамбула Мархабо Хайрулина. Поскольку стажировка недавняя, работа по привезенным материалам еще продолжается. Ну и, конечно, мы много путешествовали по Стамбулу. Посетили Принцевы острова, известные тем, что в начале ХХ в. там гастролировали с постановками многие русские театры, а также многие русские деятели искусства со своими выступлениями.

– Я думаю, что так много путешествуя, ты наверняка нашла себе много новых друзей. Поддерживаете ли вы связь сейчас?
– Да, очень много друзей. Именно для моих заграничных друзей я поддерживаю жизнь на своей страничке в фейсбуке, ведь все иностранцы сидят в основном там. Мы часто переписываемся, делимся новостями. Хотя есть один случай, что я перестала общаться с девочкой из Чехии, которую назначили мне куратором от международной волонтерской программы. У нас не сложились отношения, потому что ей не понравилось, что я из России. Это было удивительно, но она даже пряталась потом от меня, если мы встречались в университете. Такое тоже бывает.

– Скучаешь ли ты по ним?
– Скучаю, но я думаю, что мы еще встретимся. Была бы счастлива, если бы они приехали ко мне. К ним тоже, может быть, получится съездить. Они меня приглашают. Честно могу сказать, что по миру у меня теперь друзей больше, чем в Тамбове.

– С какими известными людьми ты познакомилась во время стажировок?
– Такой многогранный вопрос. Даже не знаю, как на него ответить. Начну с того, что меня мало интересуют всякие известные личности и звёзды. По моему мнению, они такие же обычные люди как и я. Я никогда не испытываю какого-то благоверного страха: «О, боже, вот идёт ОНА/ОН!» Те люди, которые интересуют меня – это специалисты своего дела настоящие профессионалы. Именно о них хочется сказать. Конечно, если человек профи высокого уровня, он, несомненно, имеет некоторую известность, но так бывает не всегда. Скорее здесь я скажу, о тех людях, которые произвели впечатление на меня в этих стажировках. В Чехии я активно коммуницировала с руководством университета и профессорско-преподавательским составом Философского факультета, посещала лекции и консультировалась у ведущих исследователей-литературоведов (doc. PhDr. Хелена Ульбрехтова). А вот моим научным руководителем был doc. PhDr. Рудольф Хмел, DrSc., известный литературовед, словацкий политик, нынешний вице-премьер по меньшинствам Словацкой республики, возглавляющий в настоящий момент Институт центрально-европейских исследований Философского факультета Карлова университета в Праге. В прошлом он работал в качестве словацкого посла в Венгрии, министра культуры и члена Национального Совета Словацкой Республики. Несомненно, общение с учёным такой величины внесло огромный вклад в работу над темой моей диссертации. О нем можно сказать: «По-настоящему БОЛЬШОЙ человек». Также я посетила две его лекции на чешском языке: Národní identity střední Evropy v 19. a 20. století l. (Национальная идентичность в Центральной Европе в 19 и 20 веках) и Literatury střední Evropy III 20. století (Литература Центральной Европы III 20 века). Рудольф Хмел выразил желание к дальнейшему сотрудничеству, в результате чего, мы обменялись контактами. Поразительно было то, как он, рассуждая о литературе, сидит верхом на парте и болтает ногами. Кстати, он на лекции каждый раз приезжал из другой страны. Счастливы те студенты, которые могут учиться у таких людей! В Америке большую консультативную и организационную помощь в ознакомлении с Бахметьевским архивом мне оказала его куратор – Татьяна Чеботарева. Про Нью-Йорк трудно говорить в контексте этого вопроса, ведь я жила на Манхеттене и там, каждый день, просто возвращаясь домой, можно было попасть на съемки клипа какой-нибудь звезды или увидеть кого-то в клубе. А когда я была в гостях в друзей в Бруклине, то в это время там проходила престижная премия Music Awards, которая собрала всех звёзд. А, например, Арина Айзен, американка, показывавшая мне секреты Нью-Йорка, поёт в Национальном хоре США. Однажды вечером она играла на рояле и пела, а я танцевала на большом пушистом ковре. В общем, таких встреч за поездки происходит очень много.

– Какая из всех поездок оставила самые яркие впечатления?
– Сложный вопрос. Из каждой поездки я привожу сильные впечатления. Мне кажется, самая интересная еще только впереди. Иногда, кажется, что меня трудно удивить, но очередная поездка приносит новые впечатления еще более яркие. Я бы даже сказала, что для меня важно не впечатление, а урок, который преподносит тебе каждая новая страна, каждый новый город, каждое новое место. Такого вы не получите, сидя в кресле.

– Как твои близкие относятся к тому, что ты так много путешествуешь?
– Ох, родные и близкие – это отдельная тема. Конечно, они меня поддерживают, но все равно они очень сильно переживают. Обычно мы общаемся в скайпе и по интернету, но нет и дня, когда бы они не сказали, чтобы я скорее приезжала. Когда я была в Нью-Йорке, мой друг Павел даже купил часы с двумя циферблатами и установил на них тамбовское и нью-йоркское время, чтобы знать, сколько времени у меня. И, когда я поздно ложилась спать, он ругался, чтобы я не мучила свой организм. Больше всех, наверное, переживает бабушка, когда я уезжаю, она каждую минуточку молится за меня. Это очень сильно мне помогает!

– Грустила ли ты по дому в отъезде или же у тебя не хватало на это времени?
– Я довольно редко скучаю по дому, а уж когда я в поездке, то там совсем некогда грустить. Со временем у меня выработалась повышенная приспособляемость. Как только я попадаю на новое место, я перестаю испытывать дискомфорт, мне начинает казаться, что я всегда здесь и была, поэтому все дела и проблемы решаю по мере их поступления. Во время поездки в сутках не 24 часа, а какое-то невероятное множество. Например, прилетев в Нью-Йорк, я совершила путешествие во времени. Когда там день, у нас ночь, и наоборот. Организм при этом ощущает себя необычно, но не мой. Я не стала тратить время на отдых и в первый же день залезла по балкам на вершину Вильямсбургского моста, чтобы полюбоваться зажигающимися огнями ночного Манхеттена. Это было НЕВЕРОЯТНО! Трудновато было лишь по возвращении, целый месяц обуревало желание лежать и ничего не делать. Это все из-за временных путешествий.
Если говорить о тоске по Родине, то самая сильная тоска была в США, первые дни каждое утро, открывая глаза там, я думала: «Боже, я снова в Нью-Йорке, скорее бы домой. Не нужна мне эта Америка». А потом привыкла, но надо было уже улетать…

– Как изменилась твоя жизнь после всех этих поездок?
– Довольно сильно. Я бы сказала, что изменилась, не жизнь, а изменилась я сама, соответственно и все вокруг изменилось. Считаю все изменения в себе положительными, хотя некоторые, может быть, не согласятся, потому как пару раз приходилось слышать, что я немного загордилась и почему-то после Нью-Йорка, уж не знаю почему. Это обидно. Но мне наоборот кажется, что я стала проще, открытее, демократичнее. Я научилась общаться с Миром по-новому. Управлять Вселенной на очень тонком уровне. Теперь мне иногда достаточно подумать о чем-то и это происходит. С этим тяжело, потому что не так-то просто контролировать себя полностью, иногда я сама становлюсь причиной своих бед. Вообще ощущение, что я вырвалась из каменного века, вышла на какой-то особый уровень. Это довольно трудно объяснить тем, кто там не был. Часто друзья и близкие говорят теперь: «Я не знаю, как ты это делаешь, но это НЕВЕРОЯТНО». Если честно, я тоже не знаю, но мне это нравится.

– Какие цели ты ставила для себя перед каждой стажировкой?
– В любой поездке изначально ставлю такую цель: «Запланировать минимум, а выполнить максимум», потому что люблю быть приятно удивленной, а не жестоко расстроенной. Всегда удаётся!

– Случались ли с тобой какие-нибудь интересные истории?
– Да, очень много. Путешествие в любую страну без них не обходится. Например, в Македонии мы гуляли с мэром города, которого встретили на улице. А в Чехии, могилу Аверченко мне помогли найти черные белки, которые начали скакать вокруг меня, когда я уже отчаялась и хотела уходить (а я искала её почти целый день!). Я увидела настоящую мистическую Прагу: ночью я прокралась в Церковь Девы Марии под цепью, и когда я взялась за ручку двери, неожиданно начали звонить колокола. В Карловых варах я плавала в термальном бассейне прямо на открытом воздухе, а был уже очень холодный конец октября. Не зря взяла купальник – пригодился. В Австрии я не послушалась совета сопровождающего и прошла через самые интересные места своим путём без всяких карт, опираясь только на свою интуицию. И набрела случайно на Церковь Тевтонского ордена, где я была абсолютно одна. Ещё в Австрии произошло очень значимое для меня событие – я посетила Испанскую школу верховой езды, была в конюшнях и на манеже. Это мечта каждого конника. В Дрездене меня все принимали за немку, и я решила себя не выдавать. Неожиданно выяснила, что понимаю немецкий и могу изъясняться так, что люди даже не понимали, что я из России. В Америке я повторила судьбу Кевина из фильма «Один дома: затерянный в Нью-Йорке». Я потерялась в Центральном парке ночью, это было очень страшно. А вот самое яркое впечатление от Нью-Йорка: бесплатный роскошный общественный туалет в Брайант парке. Еще, в Америке, я на свой страх и риск забралась на все крупнейшие мосты Манхеттена, минуя заграждения. В Нью-Йорке была на месте, где были знаменитые башни-близнецы 9/11. Очень страшное место! А в Джерси-сити держалась за обломки, которые долетели туда во время их падения. Эмоции не описать! В Стамбуле случайно забрела в сурианскую православную греческую церковь, основанную в 1330 г. Место с живой атмосферой, такого я не видела никогда. Церковь действующая, сохранена без изменений, имеет очень маленькую общину прихожан. Две огромные колонны в ней держатся на воздухе, считается, что их держат ангелы. Мне сказали, что любое желание, которое хранится у тебя в сердце, сбудется, если подумать о нем, стоя там. Зашла туда чудом, потом оказалось, что вход возможен только по специальному разрешению муниципалитета, но мне удалось их расположить к себе и мне многое там показали. Пожалуй, это было лучшее, что со мной случалось за всю историю путешествий, попасть в такое место – дорогого стоит.
О своих путешествиях я рассказываю в фотоальбомах на моей страничке Вконтакте. Я очень много фотографирую и обязательно потом подписываю истории про каждое фото. Если кому-то интересно, можно посмотреть, только Турцию я ещё не выложила, никак не хватает времени.

– Какие чувства ты испытывала перед каждым возвращением на Родину?
– Любовь! Обожаю возвращаться домой. Если бы у меня спросили: «Какой момент у меня самый любимый во время путешествий?», я бы сказала: «Тот момент, когда ты уже возвращаешься домой и знаешь, что поездка удалась». Когда самолёт подлетает к Москве у меня всегда сердце ёкает и я мысленно кричу: «Любимая Москва!». Испытываю огромное счастье, когда можно говорить на родном языке, правда, сначала все время чувствуешь себя иностранцем, плохо русскую речь понимаешь. И обычно никак не могу отделаться от приобретенного акцента.

– Ты бывала во многих зарубежных странах, но еще и ездила стажироваться по России. Какие города нашей Родины ты посетила?
– Москва, Санкт-Петербург, Волгоград, Рязань, Тверь, Нижний Новгород и др. По России я начала ездить до заграничных поездок. Для начала изучила все, что можно найти в России. В большей части из этих городов была 2-4 раза. Посетила почти все крупные научно-образовательные и информационные центры, имеющие отношение к теме моего исследования.

– Какую индивидуальную черту каждой из стран ты можешь выделить?
– Сложно давать такие оценки. Пусть это будет моё сиюминутное впечатление, полученное во время знакомства со странами. Итак, Македония - радушие, Чехия - противоречивость, Австрия - чопорность, Германия - строгость, Беларусь – душевность и простота, Америка - законность и свобода, Турция – столкновение и беспорядочность.

– Где тебе приходилось сложнее всего?
– Пожалуй, в Чехии и Америке. После Македонии, в Чехии такой когнитивный диссонанс ощутила, так как ехала в надежде на понимание, близость культур и языков. А выяснилось, что русских прямо-таки недолюбливают, но не ярко выражено, а скрыто. Иногда это выражалось ну очень неприятно и неожиданно. А уж как русских принято обманывать, особенно туристов... Много этого наблюдала, пока жила там. Потом, когда пожила подольше, они перестали так сильно меня задевать, видимо, сгладилась надпись на лбу «я русская». А в Америке было тяжело, потому что Нью-Йорк город очень огромный, плюс особенно никогда в Америку не стремилась, поэтому первое время прямо сопротивлялась всему новому. Там вообще тяжело, так как все по-другому, как на другую планету прилететь, где мир существует по другим принципам. Любая мелочь могла в тупик поставить, о которой в обычной жизни не задумываешься даже.

– Какими иностранными языками ты владеешь и как они тебе пригодились?
– Английским на начальном уровне. Для себя сделала вывод, что если человек хочет тебя понять, он поймет тебя во что бы то ни стало, если не хочет – не помогут никакие языки. Когда мне задают такой вопрос, всегда шучу, что самые важные языки, которые необходимо знать: язык жестов и язык денег. Очень помогают в сложных ситуациях.

– Пригодились ли тебе приобретенные в поездках знания?
– Несомненно! Все приобретенные знания используются мной для написания диссертации и научных статей, число которых на момент интервью достигло двадцати двух, в том числе три статьи в изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией РФ. Ну и, конечно, все знания использую в своей грантовой деятельности.

– Возникало ли у тебя желание остаться жить в какой-либо из посещенных стран?
– Я много думала над этим вопросом, но, видимо, нет. Часто меня звали переехать, остаться жить за границей, но меня всегда удивлял вопрос, почему все так хотят уехать. Для меня переехать – это потерять связь с родным языком, который для меня очень важен. Опять же дома родные, друзья, близкие люди. Бежать можно бесконечно из одной страны в другую, но тянет всегда домой на Родину. Вообще в стажировках я очень остро поняла, что значит словосочетание «русский эмигрант», я уверена, что неслучайно я занимаюсь эмигрантской литературой.

– Какие отличия ты можешь выделить между стажировками за рубежом и в нашей стране?
– В России гораздо сложнее стажироваться. Очень много бюрократических препятствий. Нужно брать бумажку, чтобы тебе дали еще одну бумажку и это бесконечно. Теряется очень много времени и возможностей. Иногда натыкалась на такие вещи как персональная воля того или иного человека, от которого зависит решение твоего вопроса. Он говорит тебе «нет» и всё, потому что он так решил, и никакими законами от него ничего не добьешься. Может, если только судиться, но пока суть да дело, возможность будет уже упущена. В нашей стране вообще не верят людям на слово, обязательно нужны подтвержения, куча бумаг, сопроводительных писем и удостоверений, без них ничего нельзя сделать. Да и с ними иногда тоже.

За границей ситуация отличается и, конечно, нюансы зависят от страны. В Чехии, например, нет такого понятия как печать. Мне нужна была печать на моих бумагах и сертификатах, а чехи вообще не понимали, почему я с них этого требую. А в России без печати мои привезенные бумаги оказались бы недействительными. В Америке вообще рай для исследователя. Такие УНИКАЛЬНЫЕ (по другому и не скажешь) материалы я не получала нигде больше! И для этого мне не надо было никаких бумаг. Я заказывала нужный архив в интернете и на следующий день сотрудники архива приносили необходимые коробки прямо к моему рабочему столу. Без вопросов мне давали даже очень старые книги конца XIX - начала XX вв., которые в России получить невозможно без специального допуска. Стоит ли говорить, что даже на информации в Публичной библиотеке Нью-Йорка сидел выпускник Оксфорда, который уверенно читал по-русски, а куратор Бахметьевского архива свободно общается на русском и английском. В Турции все сотрудники университета и библиотек проявили по-настоящему личное участие в поисках необходимого нам материала, правда, редкие книги на османском языке выдали нам только после нашей непосредственной встречи с деканом Литературного факультета.

– Чем ты сейчас занимаешься? Где работаешь?
– Сейчас, наверное, самая тяжёлая пора для аспиранта – время выхода на защиту. Я очень волнуюсь и переживаю за свое исследование. Хочется достойно завершить этот этап. Все аспиранты очного обучения являются сотрудниками университета, но поскольку я уже заканчиваю, то вот уже с 1 октября, наверное, могу считать себя безработной.

– Какие у тебя планы на будущее?
– Когда у меня спрашивают про планы на будущее, я обычно отвечаю: «Жить и работать». По-другому и быть не может. Вообще редко говорю о том, чего не сделала, потому что верю в русскую поговорку: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь». Ну а если говорить о ближайших научных планах, то мечтаю поехать на большую конференцию в Москве по своей теме, где будет много известных специалистов. Немного волнуюсь по этому поводу, но, надеюсь, что все пройдет успешно для меня.

– Есть ли желание ещё побывать за границей?
– Да, несомненно. После всех этих стажировок и путешествий я стала относить себя к людям мира, «неокосмополитам». Сейчас только одна мечта: уехать куда-то не учиться, а отдохнуть. Если у меня это получится, то, мне кажется, я буду самым счастливым человеком в мире. Если говорить о моих научных планах, то последней неисследованной мною точкой остаётся Севастополь, где Аверченко родился, и прошли его детские и юношеские годы. Однако в связи с недавними историческими и политическими событиями Севастополь перестал быть для нас заграничным городом, что говорит мне о том, что я и как ученый, и как путешественник свой долг по исследованию заграничных территорий выполнила.

Фрагменты зарубежного образования Наталии Егоровой и комментарии к ним, вы найдете в фоторепортаже ниже.

Фотографии: архив Наталии Егоровой