Население раскошелится на модернизацию ЖКХ и энергосетей: новые тарифы уже близко

Пока власти говорят о «износе сетей» и «недостатке средств», из системы ЖКХ каждый год исчезают сотни миллиардов рублей. Теперь эти потери планируется покрыть не за счет виновных, а за счет граждан, которые уже испытывают давление со стороны налогов и тарифов.

В России стартует новая кампания под красивым лозунгом «модернизации коммунальной инфраструктуры». Суть этой инициативы проста: снять ограничения на рост тарифов и заставить граждан напрямую оплачивать обновление сетей, котельных и очистных сооружений. Однако о том, куда уходили собранные деньги, говорить не принято.

Кто предложил снять «потолок» тарифов

С предложением отменить предельные индексы роста коммунальных тарифов выступил председатель совета директоров Группы «Полипластик» Лев Гориловский.

«Полипластик» — ведущий производитель трубопроводных систем в России и ЕАЭС. Это компания, которая получает выгоду от масштабных заказов на обновление коммунальных сетей.

Логика Гориловского выглядит просто: действующие ограничения не позволяют коммунальным предприятиям собрать достаточно средств на восстановление и модернизацию инфраструктуры. Тарифы растут по прогнозам Минэкономразвития, но трубы изнашиваются быстрее, чем их успевают менять. Замена сетей составляет лишь около 1% в год, в то время как износ нарастает быстрее.

Решение, которое предлагается: привлекать деньги граждан и частных инвесторов под «гарантированную доходность» для обновления котельных, очистных сооружений и сетей. Возврат этих средств планируют включить в обновленную тарифную модель, очищенную от строгих административных ограничений.

Иными словами: снять потолок, пустить в систему деньги населения и частных инвесторов, а гарантией возврата сделать тот же тариф, который платит население.

Что остаётся за кадром

В этой схеме есть важный вопрос, который скрывают: почему при постоянно растущих тарифах инфраструктура продолжает разрушаться?

Ответ на него неудобен для сторонников «модернизации».

По данным Счётной палаты, к концу 2024 года накопленный износ сетей достигнет 75%, износ объектов водоснабжения — 66,9%. Около 20% основных фондов систем забора, очистки и распределения воды полностью изношены. Ежегодная замена водопроводных сетей составляет всего 0,9–1,1%, в то время как скорость старения около 3%.

Но дело не только в износе. Председатель совета Союза жилищно-коммунальных предприятий России Константин Крохин озвучил откровенные факты. По его оценке, в теплоснабжении от 30% до 50% платежей — это технологические потери и воровство. Федеральная антимонопольная служба за год выявила более 50 миллиардов рублей незаконных сборов, в то время как экспертные оценки реальных потерь достигают 500 миллиардов рублей.

Крохин прямо заявляет: эти деньги «либо используются не по назначению, либо теряются в сетях, либо расхищаются чиновниками управляющих организаций». И добавляет: «Это лишь верхушка айсберга».

При этом до 2030 года действует запрет на проверки, а граждане и эксперты фактически не могут завершить расследование. Потребитель коммунальных услуг в России, по сути, полностью бесправен.

Это не нехватка денег. Это их исчезновение

Когда речь заходит о «недостатке средств на модернизацию», важно понимать: мы говорим не о бедной системе, нуждающейся в помощи. Мы имеем дело с «дырявым ведром», которое просят наполнить до краев.

Если в системе ЖКХ ежегодно исчезает порядка 500 миллиардов рублей, то любые дополнительные деньги — от граждан или инвесторов — попадут в ту же воронку. Повышение тарифов в такой системе не решает проблему, а лишь увеличивает объем средств, которые можно украсть или растворить в «потерях».

Запрет на проверки до 2030 года означает, что эта воронка в обозримом будущем не будет закрыта. Поэтому разговоры о «прозрачной тарифной модели» остаются пустыми.

Энергетика: тот же сценарий

Параллельно с инициативой по ЖКХ развивается вторая линия — в электроэнергетике.

Минэнерго завершило законопроект «О содействии инфраструктурному развитию». Планируется создать «Росэнергопроект» как институт развития в энергетике. Один из ключевых механизмов — плата потребителей за «услугу по развитию единой национальной электрической сети», что означает дополнительный сбор с граждан на строительство магистральных линий «Россети».

По оценкам Минэнерго, до 2042 года необходимо построить 88,5 ГВт новой генерации и масштабную сетевую инфраструктуру. Потребность в инвестициях — свыше 40 трлн рублей. При сохранении нынешней модели средний тариф на электроэнергию удвоится: с 6,4 до 12,8 рублей за кВт·ч.

Чиновники предлагают «оптимизировать хотя бы 30%». И сразу же предлагают: часть — из налогов (т.е. из денег налогоплательщиков), часть — из дивидендов госкомпаний, часть — новыми целевыми обязательными взносами с потребителей.

Один и тот же прием: сначала сообщить о катастрофическом состоянии инфраструктуры, затем озвучить астрономические суммы, а в конце — переложить оплату на население. При этом вопросы эффективности, воровства и коррупции в самой системе остаются без ответа.

Что происходит на самом деле: монополия жалуется и богатеет одновременно

Прямые договоры между жителями и ресурсоснабжающими организациями стали реальностью. Это снимает старую отговорку о том, что деньги «застревают» у посредников. Но если платежи идут напрямую монополистам, а сети продолжают ветшать, возникает еще более жесткий вопрос: куда уходят деньги, собранные напрямую с граждан?

Ответ на этот вопрос почти невозможно получить. Ресурсоснабжающие организации — это естественные монополии, и их тарифы формируются по принципу «затраты плюс». Чем выше затраты, тем выше тариф. Чем выше тариф, тем больше выручка. Это создает извращенный стимул: монополисту выгодно быть «бедным» на бумаге, но богатым на самом деле.

Жалобы на бедность и миллиарды в кармане

Картина, которую рисуют энергетики в публичном пространстве, — это постоянная нужда. Денег нет, тарифы не покрывают расходы, инвестпрограммы не выполняются, оборудование изношено. Но стоит взглянуть на отчётность, и картина меняется.

ФАС регулярно устанавливает «норму доходности инвестированного капитала» в теплоснабжении. На 2026 год она составляет 13,89%. Это не просто абстрактный показатель — это гарантированная доходность, которая закладывается в тариф. Иными словами, монополист по умолчанию получает прибыль, заложенную регулятором. Жалобы на «убыточность» при такой норме — это либо результат раздутых расходов, либо то, что часть выручки уходит мимо официальных статей.

Конкретный пример: ТГК-1 (входит в «Газпром энергохолдинг») за 2025 год показала рост чистой прибыли в 1,77 раза — до 1,54 млрд рублей. При этом операционная прибыль рухнула на 26,5%, а расходы на ремонт выросли на 31,4%. Компания шесть лет подряд не выплачивает дивиденды, ссылаясь на приоритет обслуживания долга. Но чей это долг и на что он был взят? Вопрос остается открытым.

Более показателен случай из Ульяновска. Там местное предприятие «УльГЭС» судится с региональным Агентством по регулированию цен и тарифов. Суть спора: регулятор считает, что в тариф были включены «лишние» расходы и исключил их. Энергетики настаивают, что эти деньги предназначены для ремонта, оборудования и зарплат. Итог спора неизвестен, но сама суть показательная: монополист готов судиться за право получить больше денег с населения, но не желает публично объяснять, куда ушли уже собранные.

Непрозрачность как система

Формально ресурсоснабжающие организации обязаны вести раздельный учёт доходов и расходов по видам деятельности. Существуют даже специальные статистические формы — 22-ЖКХ (ресурсы), где должны отражаться доходы, расходы, инвестиционные программы. Но эти данные не публикуются в открытом доступе в удобном виде. Они существуют для контролирующих органов, а не для потребителей.

Именно на это указывал генпрокурор Игорь Краснов в марте 2025 года: проверки показали, что более 7 миллиардов рублей, собранных с населения, не были израсходованы на установленные цели. Это только то, что удалось выявить. А сколько не удалось — учитывая, что проверки ресурсоснабжающих организаций не носят тотального характера?

Депутаты Госдумы в сентябре 2025 года направили в Минстрой предложение размещать в квитанциях QR-код с отчётом о том, куда ушли деньги. Это предложение не было принято. Монополии не заинтересованы в прозрачности — она разрушает возможность ссылаться на «объективные трудности».

Механизм, который невозможно проверить

Тариф формируется на основе заявленных монополистом затрат. Регулятор их проверяет, но эта проверка заведомо неполная: невозможно оценить реальную эффективность работы сетей, реальный уровень потерь, реальную обоснованность закупок. Монополист всегда знает о своих активах больше, чем регулятор. Это классическая проблема асимметрии информации, и в российском ЖКХ она не решена.

Более того, заявленные «расходы на ремонт» и «инвестиционные программы» — это статьи, которые легко раздуть. Можно закупить трубы по завышенным ценам у аффилированного поставщика. Можно провести «ремонт», который на деле не изменил ничего. Можно нанять подрядчика, который вернёт часть денег наличными. Проверить всё это без доступа к первичной документации и без независимого аудита невозможно. А монополист, разумеется, не заинтересован ни в том, ни в другом.

Не «нехватка денег», а «нехватка контроля»

Инфраструктура изношена — это факт. Но между фактом износа и выводом «надо снять тарифные ограничения» лежит пропасть. Потому что, если монополист не может объяснить, куда ушли уже собранные деньги, нет оснований давать ему ещё.

Жалобы на бедность со стороны владельцев энергокомпаний, чьи активы растут, а прибыль (пусть и с оговорками) остаётся положительной, — это не сигнал о катастрофе. Это сигнал о том, что система устроена так, чтобы извлекать прибыль из износа. Чем хуже трубы, тем убедительнее можно требовать повышения тарифа. Чем выше тариф, тем больше денег проходит через руки, которые не обязаны отчитываться перед теми, кто эти деньги платит.

Пока монополии не станут прозрачными — с публичной отчётностью по каждой статье и независимым аудитом — любые разговоры о «модернизации за счёт населения» останутся тем, чем являются: перекладыванием ответственности за чужую неэффективность на тех, кто и так платит по счетам.

Именно этот поток, а не «нехватка тарифов», является главным препятствием для модернизации. Но обсуждать это вслух невыгодно тем, кто предлагает снять тарифный потолок.

Показательно, что альтернативные предложения — например, вывод ЖКХ из-под управления Минстроя и передача надзора на другой уровень, чтобы ослабить местное влияние, — в публичном поле почти не звучат. Зато предложение снять ограничения тарифов и пустить в отрасль частные деньги под «гарантированную доходность» продвигается активно.

Выбор тем, которые обсуждаются, — это тоже политика. Когда в центре дискуссии оказываются «эффективность» и «рынок», из неё исчезают посредники, управляющие компании и местные монополии, которые и являются главными выгодоприобретателями нынешней системы.

Кто заплатит и кто получит

В предложении Гориловского есть фраза, которую стоит перечитать внимательно: жителей и частных инвесторов предлагают привлекать, обеспечивая инвесторам гарантированную доходность.

Кто эти «частные инвесторы»? В схеме, где производитель труб предлагает снять тарифные ограничения, ответ очевиден. Когда потолок тарифов уберут, платежи населения перестанут сдерживаться административно, а заказы на замену сетей пойдут к тем, кто — по чистой случайности — участвовал в разработке инициативы. Гарантированную доходность обеспечат всё те же счета граждан.

При этом те, кто действительно разворовывает систему, не понесут никаких потерь. Наоборот: чем выше тариф, тем легче списать на «объективные издержки» воровство и неэффективность. Рост тарифа делает неэффективность устойчивой.

Черная дыра

Инфраструктура ЖКХ и энергетики действительно изношена. Аварии на теплотрассах, прорывы труб, отключения зимой — всё это реальность, а не выдумка. Но за техническим языком «износа» скрывается простой политический факт: система, которая годами перекачивает народные деньги в частные карманы, теперь требует, чтобы обманутые заплатили ещё раз — за её собственные провалы.

Отмена тарифного потолка — это не техническое решение. Это политический выбор: кто платит и кто получает. И в этом выборе единственным плательщиком назначен обычный человек — тот, кого уже раздавили налогами, ценами и тарифами. А настоящие получатели остаются в тени — под вывесками «рыночных механизмов» и «частных инвестиций».

Про 500 миллиардов рублей, которые ежегодно исчезают в ЖКХ, никто не спрашивает. Запрет на проверки не отменяют. Теневые потоки управляющих компаний не трогают. Обсуждают только одно: как заставить людей заплатить ещё больше.

Это не модернизация. Это перекладывание счёта за модернизацию на тех, кто и сегодняшние счета едва тянет.

По материалам temaglavnoe.ru.