Недавно были озвучены цифры: почти 58% поддержки партии власти на фоне экономических проблем и растущего недовольства населения. В то время как еще неделю назад кремлёвские «социологи» фиксировали 37%. Разница заключается не в общественных настроениях, а в методах их подсчета.
Но сейчас важно не то, как эти цифры появились, а кому они необходимы.
Федеральному центру — вряд ли. У него и так достаточно власти, и добавлять к ней ещё парламентские проценты не нужно. Его легитимность основана не на цифрах, а на контроле всех уровней управления.
Олигархам, которые, по слухам, «продают» страну врагу, — тоже не нужна такая поддержка. В своей деятельности они используют совершенно иные инструменты, и их интересы решаются не через выборы, а через контракты, тарифы и связи с определёнными людьми в нужных ведомствах.
А вот среднему чиновничеству — от районных управлений до комитетов Госдумы — эти цифры крайне важны. Это их защита. Это гарантия того, что завтрашний день будет таким же, как вчера. Можно спокойно вырабатывать стаж и готовиться к пенсии, ожидая похвалы от губернатора за надежность.
Губернаторам это также выгодно. Им важно спокойно спать, зная, что по коридорам власти не будет шастать кто-то, кто может угрожать их положению. Все должны быть «своими», чтобы в случае необходимости можно было напомнить, благодаря кому они находятся на своих местах. Эти цифры не о народе, а о том, чтобы в коридорах власти царила тишина.
Этот слой — не бюрократия в привычном смысле, а консервант. Он не управляет, он сохраняет стабильность. Этот термин подзабыт, но он отражает суть происходящего: система приводится в состояние, когда ничего не меняется и не требует решения. Консервант не создаёт ничего нового, он лишь препятствует старому «протухнуть» — и в этом его единственная функция.
И чем больше вокруг нестабильности, тем упорнее он цепляется за видимость стабильности, которая всё больше напоминает мёртвую тишину.
Возникает вопрос: что нового мы узнали 21 сентября? Да ничего! Нечто подобное уже происходило. Однако тогда чиновники не смогли справиться с ситуацией, а нынешние быстро адаптировались.
В 1930-е годы комиссия под руководством Андрея Андреева предложила закрепить в Конституции переход к всенародным альтернативным выборам первых секретарей партийных комитетов. Инициатива исходила сверху — чтобы освежить ряды «ленинской гвардии», которая мешала модернизации страны из-за недостатка образования и культуры.
Но эта «гвардия», ставшая замкнутой кастой «красных баронов», оказала сопротивление. Логика была проста: если допустить альтернативное голосование, избиратель может выбрать не того, не врага, а просто не их. Норма не прошла, и аппарат сохранил себя. В 1936 году Сталин отступил, но… только на время.
Сегодня мы наблюдаем не повторение, а резонанс. Это не страх перед переменами, а групповая логика, определяющая поведение. Эта логика не знает рефлексии, она лишь стремится сохранить позиции. В этом смысле нынешний аппарат действует не из злобы или глупости, а по инстинкту самосохранения, который совпадает с инстинктом сохранения системы.
Важно заметить не парадокс, а то, что победа может оказаться пирровой. Они даже не осознали, как взяли на себя ответственность за всё происходящее. Они как дед Щукарь, который хотел «портфелю», но не хотел никакой ответственности. Портфель им выдали, а вместе с ним — и всю ответственность. И теперь стоит вопрос, потянут ли они.
Портфель, если разобраться, вещь удобная. Его можно носить под мышкой, стучать по столу на совещаниях, в него можно ничего не класть. Дед Щукарь именно такой и хотел — чтобы был, чтобы видели, чтобы уважали. Про содержание он не задумывался. Содержание — это уже детали.
Вот и нынешние победители получили свои портфели. Все, без исключения. И вместе с портфелями — целину. Не ту, что в учебнике, а ту, что сама себя не поднимет.
Можно представить, как сегодняшний «победитель» — тот самый с цифрой 58% в кармане — собирается в подобное путешествие. Как он упаковывает чемодан. Как прощается с кабинетом, секретаршей и машиной с водителем. Как он едет в степь — не на совещание, не с проверкой, не на три дня, а навсегда. Как он поднимает целину. Как он затыкает дыры — не отчётностью, а руками.
Смешно? Конечно, смешно. Потому что представить это невозможно. Этот слой не создан для целины. Он создан для того, чтобы целина не понадобилась. Он умеет сохранять, а не начинать. Умеет ждать, а не действовать. Умеет не отвечать, а не брать на себя. Портфель он берёт. Целину — нет. Портфель можно повесить на гвоздь. Целину на гвоздь не повесишь.
Когда история потребует от него шага в неизвестность, он сделает то, что делал всегда: переложит ответственность на следующий уровень, на следующий цикл, на следующего. Портфель при этом останется при нём — это единственное, что он умеет удерживать.
Дед Щукарь, если помните, кончил тем, что остался при своих. Портфеля он так и не получил. Внуки оказались удачливее. Портфели им выдали. А вот с целиной вышла незадача — её выдали вместе с портфелями, а это уже совсем другая история.
Потому что впереди — не триумф, а пропасть. И он это чувствует.
Цифра 58% — это не победа. Это отсрочка. А отсрочки, как известно, рано или поздно заканчиваются.
По материалам temaglavnoe.ru.
