В индонезийском порту Беноа, среди грузовых контейнеровозов и танкеров, уже больше месяца стоит 142-метровое судно, которое больше напоминает военный крейсер, чем прогулочную яхту. Nord — так её назвали — пришла на Бали в начале июля. Официальная причина — заправка перед долгим маршрутом во Владивосток. Но эта дозаправка затянулась, и никто не знает, когда судно снова выйдет в море.
Nord — одна из самых дорогих яхт на планете. Её построили в Германии в 2021 году за полмиллиарда долларов. Внутри — вертолётный ангар, собственная субмарина, бассейн, кинотеатр и двадцать кают для гостей. Обслуживают её пятьдесят два человека. Каждый день, который Nord проводит у причала, обходится в сто тридцать тысяч долларов. Пятьдесят миллионов в год — такова стоимость содержания этого плавучего дворца.
Владелец яхты — Алексей Мордашов, самый богатый человек России. По данным Forbes, его состояние превышает тридцать семь миллиардов долларов. Его активы включают «Северсталь», один из крупнейших металлургических комбинатов страны, золотодобывающую компанию Nordgold, долю в туристическом гиганте TUI и сеть гипермаркетов «Лента». Все эти активы когда-то были общенародной собственностью, созданной в годы советских пятилеток. Сегодня они приносят прибыль только одному человеку.
Этот человек сейчас находится на Бали. Nord уже не раз исчезала с радаров. Когда в 2022 году Запад ввёл против Мордашова санкции, яхта отключила транспондер AIS и за девятнадцать дней прошла почти семь тысяч морских миль — от Сейшельских островов до Владивостока. Она пересекла Индийский океан, не подавая сигналов. Британский экипаж покинул судно сразу после прибытия, на смену пришли российские моряки.
В апреле этого года Nord повторила тот же манёвр. Она вышла из Дубая и направилась в Индонезию, пройдя через Ормузский пролив — стратегическую артерию, через которую проходит пятая часть всей мировой нефти. С февраля там идёт конфликт между США и Ираном. Пролив фактически блокирован, обычные суда туда не заходят. Но Nord прошла, следуя по маршруту, который Иран объявил безопасным для дружественных стран. В тот же день, когда иранский министр иностранных дел встречался в Москве с Владимиром Путиным. Американцы не вмешались, и иранцы тоже.
После этого Nord снова отключила маяки и появилась на Бали. Здесь она стоит с включённым транспондером, но без движения. Официально — ждёт топлива. Неофициально — ждёт, когда уляжется ещё один геополитический шторм.
Вопрос в том, как человек, чьи заводы страдают от экономических трудностей, может позволить себе тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии.
«Северсталь» действительно переживает трудные времена. Санкции ограничили доступ к западным технологиям, внутренний спрос на сталь упал, а прибыль компании сократилась в сотни раз по сравнению с довоенными показателями. Тем не менее, личное состояние Мордашова продолжает расти. Секрет в золоте. Пока сталь падает, Nordgold, его золотодобывающий актив, резко дорожает. Чем выше геополитическая нестабильность, тем выше цены на драгоценные металлы. Получается парадоксальная ситуация: одни и те же санкции наносят удар по заводам и поднимают цены на золото. Риски распределены — убытки ложатся на предприятия, регионы и рабочих, в то время как прибыль остаётся у одного человека.
Эта система не возникла случайно. Она была выстроена тридцать лет назад.
В 1992 году двадцатисемилетний экономист Алексей Мордашов основал компанию «Северсталь-Инвест» и начал скупать акции Череповецкого металлургического комбината. Схема была проста: завод продавал металл его фирме, та перепродавала его на экспорт по рыночной цене, а выручка шла на выкуп ваучеров у рабочих. Люди, не понимая, что происходит, отдавали свои акции за бесценок. Формально Мордашов вложил в сделку семьдесят шесть тысяч рублей, но фактически он получил контроль над предприятием, стоимость которого составляла шестьдесят шесть миллионов долларов. Генеральный директор комбината, который доверил Мордашову приватизацию, позже назовёт это своей главной ошибкой. Мордашов уволил его и стал хозяином завода.
Сегодня он — первый номер в рейтинге Forbes. Его позиция в публичном поле всегда была далека от патриотической риторики. В 2018 году в Давосе он просил Дональда Трампа наладить отношения с Россией. В 2022 году, когда против него ввели санкции, он заявил, что не понимает, за что его наказали, и что не имеет никакого отношения к геополитике. Его называют частью «партии мира» — группы олигархов, заинтересованных в быстром урегулировании конфликта с Западом. Он не скрывает, что его бизнес глобален, но его заводы — в Череповце. Рабочие, которые там варят сталь, получают шестьдесят-семьдесят тысяч рублей в месяц.
Один день стоянки Nord на Бали стоит сто тридцать тысяч долларов. Это двенадцать миллионов рублей — зарплата двухсот рабочих за месяц.
В мае этого года сенатор от Вологодской области заявил, что «Северсталь», имея накопленную прибыль почти четыреста семьдесят миллиардов рублей, не перечислила деньги в областной бюджет. Более того, компания активно возвращает налоги, уже уплаченные за прошлые годы. С февраля по апрель регион потерял на таких возвратах три миллиарда триста миллионов рублей. По данным журналистских расследований, общая сумма, которую «Северсталь» вывела из бюджета Вологодской области, приближается к двадцати миллиардам.
Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко публично обратилась к Мордашову: он занял первое место в Forbes, и это хорошо, но в сложившейся ситуации нужно «что-то из офшоров подтянуть». В «Северстали» ответили, что у них нет офшоров — из-за санкций. И что кризис в чёрной металлургии — следствие неразумной политики властей. В то же время они требуют от государства вернуть переплаченные налоги.
Эти истории отражают одну и ту же систему. Систему, в которой приватизация 90-х никогда не пересматривалась. В которой налоговое законодательство защищает капитал, а не труд. В которой прибыль уходит в офшоры, а убытки остаются регионам. В которой владелец завода может позволить себе плавучий дворец с подводной лодкой, пока рабочие считают копейки до зарплаты. В которой в момент кризиса этот самый «промышленник» не инвестирует в страну, а прячет яхту в Индийском океане, отключив маяки.
Мордашов не нарушает закон. Он действует в рамках правил, которые сложились за последние тридцать лет. Эти правила позволяют одному человеку тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии, пока его заводы теряют прибыль, регион теряет налоги, а рабочие теряют надежду.
Nord стоит у берегов Бали. Она не уйдёт, пока владелец не решит, что пора снова исчезнуть с радаров. Каждый день её стоянки — это сто тридцать тысяч долларов, которые могли бы пойти на зарплаты, налоги, социальные программы. Но эти деньги идут на дизельное топливо для судна, которое нужно только одному человеку. Система позволяет это, и пока так, любые разговоры о патриотизме, социальной ответственности и солидарности остаются лишь пустыми словами.
По материалам temaglavnoe.ru.
