Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме официально утверждён проект освоения территории Центра имени Хруничева. На 57,7 гектарах заводской земли предполагается возвести 884 тысячи квадратных метров недвижимости: 577 тысяч «под жильё» и 250 тысяч под Национальный космический центр. Заказчик — Московский фонд реновации, квартиры будут продаваться в рамках программы «Московские кварталы». Объявленная общая стоимость проекта — 450–500 миллиардов рублей.
На месте, где создавались модули и станции, планируют построить пять небоскрёбов с подземными парковками на 3 387 мест. В проектной документации паркинги отмечены как «приспособленные под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Главный пример того, как меняется роль центра в отрасли, — ракета «Ангара». Её разработка растянулась на тридцать лет, обошлась дороже предшественника и уступает ему по ряду характеристик. Для неё была построена стартовая инфраструктура в Плесецке, на что из бюджета ушли сотни миллиардов рублей, однако коммерческие заказчики выбрали более дешёвые и проверенные варианты и от «Ангары» отвернулись. В результате ракета оказалась практически не востребованной на рынке.
В сравнении с этим уместно вспомнить «Протон». Он создавался как решение конкретных задач — выведение тяжёлых грузов и обеспечение работы космических станций — и долгое время был коммерчески успешен: до 2012 года схема «Протон-М + Бриз-М» обеспечивала до 70 процентов мировых коммерческих запусков. «Ангара» же создавалась как замена «Протону», но за время её разработки рынок изменился, и вопрос замещения утратил прежнюю актуальность.
В официальных объяснениях упоминают переезд производства в Омск как «существенное снижение себестоимости», а в Москве оставят «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». В документах эти формулировки не содержат конкретики — ни списка программ, ни средств, ни кадровых гарантий.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Механизм преобразования территории повторяет уже знакомые сценарии: сначала громкие обещания, затем их корректировка и в конце — «уточнение параметров». В 2018 году на 140 гектарах планировали научно‑производственный кластер; под реновацию тогда отводили 3 гектара, а высотный центр собирались разместить на городском пустыре в 7 гектаров без затрат со стороны госкорпорации. После протестов работников и местных жителей президент потребовал сохранить кластер, однако это требование реализовали лишь частично и ненадолго.
Теперь утверждённый проект занимает 57,7 гектара: 884 тысячи квадратных метров, при этом площадь жилья в нём вдвое превышает площадь научных объектов. На проектирование первых очередей собираются потратить почти 70 миллиардов рублей. Источником финансирования называют Фонд реновации — то есть городские средства, а прибыль от продажи квартир получит подрядчик в рамках «Московских кварталов».
Такая перестановка ролей вызывает вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, выступает в роли застройщика коммерческой недвижимости на земле стратегического предприятия. Мандат и функции фактически подменены.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке формировалось в течение нескольких лет и через три смены руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап приносил новые поводы для отложения защиты площадки и возвращения к идее её освоения под застройку.
При Дмитрии Рогозине территорию пыталась осваивать группа «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова. Параллельно обсуждался перевод производства «Ангары» в омский «Полет»: освобождение площадки связывали с переездом. Этот план сорвался в том числе из‑за конфликтов интересов — сын главы «Роскосмоса» Алексей Рогозин был связан с компаниями, а затем ушёл с должности. Протесты жителей и сотрудников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер; после этого тема на время затихла.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» означал сокращение присутствия производства в Москве — подготовка почвы для уменьшения роли площадки. При Владимире Баканове проект 2018 года был окончательно согласован в нынешней редакции: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров с преобладанием жилья над научными объектами. Три фамилии — одна линия решений, и при этом нет примеров новых изделий, сопоставимых по значению с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов записано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как учёт вопросов гражданской обороны, но по сути — это разные вещи.
Защитное сооружение требует сложных инженерных решений: герметичных дверей, фильтровентиляционных установок, автономного энергоснабжения и прочего. Сам по себе паркинг — это бетонный этаж с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого необходим отдельный проект, дополнительные средства и экспертиза, а не одна запись в техническом задании.
В проектной документации не опубликованы сметы и перечни работ, поэтому остаётся открытым вопрос: включены ли системы укрытия в смету или предполагается формальное соответствие требованиям без реального оборудования. Похожая формальность проявляется в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании» и о «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки есть, параметров и проверки нет.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра действительно налицо: чистый убыток в 2017 году превысил 23 миллиарда рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, платежи по ним доходили до 4,5 миллиарда в год; в 2018 году потребовалась господдержка в 30 миллиардов. После акционирования у завода появилась юридическая возможность продавать землю — обсуждались примерно сто гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовый мотив застройки.
Однако важен вопрос, что именно считать активом. Активы балансовые — здания и оборудование — можно продать или перевезти. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это коллективные связи: конструкторские бюро, инженерная школа, преемственность навыков и локальная среда, где поколения специалистов работали вместе. Эти качества не отражаются в бухгалтерских колонках и не подлежат простой транспозиции без потерь.
Если в логике принятия решений единственным измерителем остаётся балансовая стоимость, такие нематериальные ценности оказываются «невидимыми». И тогда предпочтение отдаётся продаже земли и одноразовому притоку средств вместо сохранения производства, рабочих мест и научного потенциала на десятилетия.
Два возможных финала
У истории центра есть два сценария. Первый — Филёвская площадка остаётся производственной: лаборатории, конструкторские бюро, модернизация и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс: на месте модулей и станций появляются высотные здания, а подземные паркинги, помеченные как укрытия, служат обычными автостоянками.
На текущем этапе реализация идёт в сторону второго варианта. При этом тревога вызывает не только решение чиновников, но и то, что такое решение может пройти почти незамеченным: в общественном дискурсе производство часто рассматривается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют в бухгалтерии видимой цены. Пока эти нематериальные составляющие не станут учитываемым активом, подобные преобразования будут повторяться.
Завод имени Хруничева прошёл через империи, войну и распад Союза. Но современный подход, ориентированный исключительно на балансы, рискует оставить его без защиты не потому, что его разрушают в буквальном смысле, а потому что перестаёт замечать его сущностные ценности.
фото: roscosmos.ru
