На фоне громких отчетов о достижениях российского IT Судебный департамент при Верховном суде тихо подписал контракт с «Ростелекомом» на 641,8 млн рублей. В рамках соглашения суды получат почти 17 тысяч принтеров и МФУ бренда Pantum, произведённых в Китае.
Как развивался проект «Катюша Ай Ти»
Проект «Катюша Ай Ти», резидент «Сколково», позиционировался как попытка создать российский защищённый принт‑сервер на процессоре Baikal‑M и на материнской плате «Эдельвейс». Весной 2021 года это воспринималось как заметное технологическое достижение в сегменте защищённой печати.
Однако уже в августе 2023 года против компании была инициирована процедура банкротства — формальным поводом стал долг перед «Гелиосом» чуть менее 7 млн рублей. В дальнейшем кредиторская задолженность выросла до 150 млн рублей. К 2025 году производственные мощности «Катюши» сведены к нулю: в 2023 году в штате числился один сотрудник, а к 2025‑му сотрудников не осталось.
Из конкурсного производства компания вышла только в марте 2026 года по мировому соглашению: кредиторы простили почти 100 млн рублей, а бывшие топ‑менеджеры были освобождены от субсидиарной ответственности. Проект принт‑сервера на Baikal‑M формально закрыт — официально это объясняли дефицитом процессоров.
Переименование вместо ликвидации
После формального «закрытия» «Катюши» события продолжились: в августе 2026 года из состава учредителей вышел Максим Виноградов, владелец половины бизнеса. 21 сентября юридическое лицо сменило название на ООО «Стримсервис» — то есть компания не была ликвидирована, а просто переименована.
При этом бренд «Катюша» остался и развивался в других структурах. Виноградов возглавил ООО «Катюша Принт», выручка которого в 2025 году составила 4,4 млрд рублей, что в 3,2 раза больше предыдущего года. Этот актив был переписан на АО «ИТЭК» — компанию с непрозрачными бенефициарами, управляемую Владиславом Сивером, управляющим партнёром группы компаний «Катюша». По сути, пока одно юрлицо переживало банкротство и реформатирование, рядом работала структура с высокими доходами.
Вопросы к логике происходящего
Описанная цепочка событий вызывает ряд вопросов, на которые трудно получить однозначные ответы.
Во‑первых, архитектура продукта: принт‑сервер на Baikal‑M был рассчитан на узкую нишу защищённой печати, тогда как массовые закупки для судебной системы требуют недорогих и простых в обслуживании устройств. «Катюша» так и не предложила конкурентного массового решения, способного соперничать с китайскими аналогами.
Во‑вторых, управление компанией: несмотря на преференции как резидента «Сколково», штат сократили до нуля, а долги выросли до 150 млн рублей. Такая динамика может указывать на управленческий кризис или, как предполагает публикация, на сознательный вывод активов с переносом рисков на кредиторов. Мировое соглашение, снявшее ответственность с менеджмента, только закрепило этот итог.
В‑третьих, вопрос конечного бенефициара: в тот момент, когда «Катюша Ай Ти» переживала финансовый крах, «Катюша Принт» демонстрировала рост выручки до 4,4 млрд рублей. Выглядит так, будто убытки и риски остались у одного юрлица, а прибыль была сконцентрирована в другой структуре.
Что на практике приобрёл Судебный департамент
Покупка принтеров Pantum у «Ростелекома» — cимптоматичный итог истории. Государство продолжает публиковать показатели локализации и планы по технологическому суверенитету, но при необходимости обеспечить работу судов здесь и сейчас чиновники выбирают проверенные, дешёвые и доступные решения. Китайские устройства в таких условиях оказываются выгоднее с точки зрения цены и надёжности.
Контракт был заключён не с непосредственным поставщиком, а с «Ростелекомом», что добавляет уровень посредничества и сокращает прозрачность схемы. В результате бюджет потратил 641,8 млн рублей, и суды в 89 регионах получат китайские аппараты, а юридическое лицо, связанное с идеей «отечественного» производителя, сменило вывеску на «Стримсервис».
Вывод
Ситуация вокруг «Катюши» выглядит как пример, когда громкие государственные проекты и брендовые обещания не перетекли в устойчивое производство. Те, кто использовал бренд и государственные преференции, по версии публикации, смогли перераспределить активы и минимизировать личные риски; кредиторы и государственные заказы в итоге понесли бóльшую часть потерь.
Итог этой истории для системы импортозамещения прост: не всегда проблема в отсутствии технологий или денег — иногда за словами о суверенитете скрываются логика освоения бюджета и уход из проекта до наступления последствий. Пока одни отчитываются о достижениях, на практике выбирают то, что работает — в данном случае китайские принтеры.
Фото: katusha-it.ru
По материалам temaglavnoe.ru.
