Западные элиты в панике: как «иудейский глобальный проект» меняет правила игры

Михаил Хазин: взгляд изнутри кризиса

Экономист Михаил Хазин в последнее время занимает заметное место в числе российских экспертов: он открыто высказывает тезисы, которые, по его словам, обходят молчанием официальные аналитики. В недавнем радиоинтервью, комментируя сообщения о дефиците газа в Европе и приостановке производства на некоторых заводах Mercedes, он представил жёсткую интерпретацию происходящего и связал её с тем, что называет «иудейским глобальным проектом» — финансовой системой, доминировавшей на мировой арене последние десятилетия и, по его мнению, вступающей в фазу распада. Сам Хазин подчёркивает, что это его термин и своё прочтение событий.

Газовые запасы как политический инструмент

Хазин считает, что вопрос заполненности европейских газовых хранилищ далеко не только о физике или простых экономических расчётах. «Это про политику», — говорит он, указывая на неопределённость предстоящей зимы: если она окажется суровой, последствия могут быть крайне серьёзными. По его мнению, данные о заполненности хранилищ используются в политических целях: одни их тиражируют, чтобы сеять страх, другие — чтобы извлечь выгоду, третьи — чтобы отвлечь общественное внимание.

Он отмечает, что даже в самих европейских элитах назревает понимание возможного перелома: «В последние недели до них дошло, что ситуация может ухудшиться». Главной причиной этого прозрения Хазин называет действия Вашингтона, которые, по его версии, разрушили у европейцев иллюзии контроля.

Финансовая машина и роль Лондонского Сити

Далее Хазин возвращается к своим более спорным построениям. Он описывает существование некой финансовой системы с центром в Лондонском Сити, которую называет «иудейским глобальным проектом». По его словам, это не религиозный или этнический вопрос, а «финансовая машина», работавшая прежде за счёт тесной связки с реальным сектором.

Хазин приводит масштабный структурный сдвиг: доля финансовых активов в мировой экономике ныне, по его оценке, составляет около 70%, тогда как сто лет назад она была на уровне примерно 5%. Он подчёркивает, что доходность в реальном секторе значительно ниже, чем в финансовой сфере, и что такая пирамидальная конструкция опиралась на две опоры — американские гарантии и дешёвые российские ресурсы. По его версии, разрыв экономических связей с Россией ударил по одной из этих опор.

Разлом внутри элиты: Лондонский Сити и Ватикан

Хазин также обращает внимание на внутренние трения внутри описываемой им глобальной сети. По его словам, между финансовыми центрами и институциями легитимности существует жёсткая конкуренция: Лондонский Сити может контролировать деньги и процессы, но не обладает «легитимностью», которую, как полагает Хазин, несёт Ватикан. Он подчёркивает, что это конфликт не только интересов, но и права заявлять на главенство.

В переданной им реплике звучат взаимные обвинения между сторонами: «Кто с Господом говорит? Мы же избранные. А они — жулики из Ватикана», а в ответ последовало, по словам Хазина, «Да вы что, мы тут наместники! А вы кто? Жидомасоны проклятые». Он называет это не просто диспутом, а экзистенциальной борьбой за статус.

Британская монархия и возможные перемены

Хазин рассматривает и сценарии внутриполитических изменений в Великобритании. По его версии, если старинная аристократия окажется сильней, европейский глобальный проект потерпит крах; если же доминирует Лондонский Сити — возможны коренные изменения, включая ослабление роли королевской семьи. В число приводимых им деталей входит предположение о замене Карла III на принца Уильяма в определённый момент, с отсылкой к тому, что мать старшего сына Уильяма, по его словам, еврейка. Сам эксперт отмечает, что не стремится к конспирологическим объяснениям, но уверяет, что для него картина ясна: «Какая конспирология? Всё предельно ясно».

Страх как инструмент сохранения власти

По мнению Хазина, европейские элиты осознали, что договориться с Россией может не получиться, а ослабление власти грозит потерей контроля. Поэтому они, как он утверждает, готовы пойти на любые меры для удержания позиций, в том числе — на создание атмосферы страха внутри стран. «Необходима атмосфера страха», — говорит он, и объясняет, что Россия используется в качестве образного «пугача» для мобилизации общества и оправдания внутренних репрессивных мер.

В иллюстрации пропагандистских приёмов он приводит бытовые примеры сравнения уровней жизни: «один показывает «красивый унитаз» в Европе — «у вас же таких нет», другой демонстрирует банан — «посмотрите, какой красивый банан!»»; при этом сам Хазин замечает, что иногда «у нас бананы даже дешевле картошки», но смысл подобной демонстрации — в создании восприятия превосходства и страха.

Система круговой поруки и внешние контакты элит

Хазин описывает европейских политиков не как одиозных злодеев, а как участников системы взаимной ответственности, в которой каждый контролирует другого, чтобы не быть сданным. Такая круговая порука, по его словам, сохраняет элиту, но делает невозможным выбор одного «лидера» без риска предательства остальных.

Он также упоминает попытки наладить контакты с политиками и бизнесменами в Абу-Даби, с представителями ближневосточных кругов, с Кушнером и с другими фигурами, но считает, что эти связи не дают надёжной политической поддержки: «Россия сказала: «Они не нужны»».

Америка, ФРС и риск диктатуры

Хазин отмечает, что американские элиты находятся в сложной ситуации: они, по его мнению, воспринимают кризис как циклический и надеялись, что простое «отпускание» ситуации приведёт к новому подъёму, как это было в 2008 году, но это не сработало. Он предупреждает, что попытки установить тотальную диктатуру в США могут привести к внутреннему конфликту и распаду, поэтому нынешняя политическая борьба, в том числе против Дональда Трампа, — это по сути попытка поставить «своих» людей у власти.

В контексте европейской уязвимости Хазин обращает внимание на своп-линии Федеральной резервной системы: полученные ФРС евро, по его словам, остаются под контролем американского регулятора, что даёт США инструмент давления для обрушения европейских рынков и валюты. Для иллюстрации он напоминает эпизод 1992 года с Джорджем Соросом, на которого, по его словам, тогда была возложена роль оператора внешних шоков.

Россия: первопроходец в осознании перемен

По оценке Хазина, Россия первой в мире начала осознавать структурный характер глобального сдвига. Он ссылается на собственную книгу «Закат империи доллара и конец пакса Американа», вышедшую в 2003 году, как на один из ранних аналитических взглядов на эти процессы. Однако, отмечает он, у властей понимание причин изменений пока ограничено: «Путин об этом говорит, но в общем контексте: «Ребята, этот мир умер». Однако о причинах он не говорит, так как это противоречит действиям финансовых властей», — утверждает Хазин.

Финансовые активы, рабочие места и экономическая реальность

В завершение он подчёркивает необходимость возврата к реальному производству: «финансовые активы должны исчезнуть, поскольку нужно чем-то питаться и на чем-то ездить», — говорит он. По его словам, официальная статистика по занятости в США не отражает подлинной картины: массовые объявления о создании рабочих мест сопровождаются ростом среднего времени безработицы, а некоторые данные, по его мнению, «нарисованы» и впоследствии корректируются задним числом.

Итоговая оценка

Михаил Хазин делает вывод, что описываемая им финансовая система с центром в Лондоне и опорой на ФРС подходит к логическому завершению. В ответ европейские элиты, по его версии, выбирают стратегию запугивания населения, списывая проблемы на внешнего «врага» и удерживая власть через внутренний террор. Он требует от России более рационального использования своих ресурсов и отказа от их продажи по низким ценам.

По материалам temaglavnoe.ru.