9 октября Михаил Мишустин подписал распоряжение №2829‑р — четвёртые поправки к Стратегии развития агропромышленного комплекса и рыбохозяйственного сектора до 2030 года. Главное в новых изменениях — не сам факт корректировки, а её выборочность: правительство ослабило планы в тех направлениях, где отставание стало заметным, но оставило без изменений наиболее амбициозные ориентиры, в том числе экспортные.
Что именно изменилось: цифры
Индекс производства в агропромышленном комплексе по сравнению с 2021 годом пересмотрен в сторону снижения: на 2026 год — с 113,8% до 112,7%, на 2027 год — с 115,8% до 114,5%. Снижение составило 1,1 и 1,3 процентных пункта соответственно. При этом показатели на 2028–2030 годы оставлены прежними — 118,5%, 122% и 125% — что означает необходимость компенсировать отставание в последние три года срока стратегии.
Наибольшая корректировка затронула аквакультуру. Базовый ориентир по товарной аквакультуре к 2030 году уменьшен на 28% — с 618 тыс. тонн до 446 тыс. тонн. В «консервативном» варианте цель пересмотрена с 502 тыс. тонн до 426 тыс. тонн. Для 2026 года базовый показатель снижен с 432 тыс. тонн до 391 тыс. тонн. Цель по вылову водных биоресурсов в базовом сценарии на 2030 год уменьшена с 5,5 млн тонн до 5,15 млн тонн; теперь базовый и консервативный варианты по этому показателю совпадают.
В консервативной версии слегка уменьшены планы по вовлечению сельскохозяйственных земель в оборот на 2026–2027 годы, однако итоговый ориентир для обоих вариантов сохранён — 13,23 млн гектаров к 2030 году.
В стратегии появился новый целевой показатель — производительность труда: к 2030 году она должна вырасти на 12,6% относительно уровня 2023 года; на 2026 год установлен ориентир в 6%. Под эту задачу текст стратегии уточнён: основное внимание — технической модернизации, внедрению высокопродуктивных сортов и пород, ресурсосберегающим технологиям, а также развитию мощностей хранения и переработки.
Показатели по импортозамещению остались без изменений: доля семян отечественной селекции — 75% к 2030 году, обеспеченность животноводства химическими ветеринарными препаратами — 70%, отечественными вакцинами — 61%, доля новых отечественных кроссов мясных кур — 10%.
Почему правительство понижает планку
Корректировки выглядят прагматично: пересмотрены те ориентиры, где накопилось явное расхождение между планами и реальностью. Аквакультура оказалась наиболее уязвимым сегментом — она сильно зависит от импортного оборудования, кормов и посадочного материала. Под давлением санкций и проблем с логистикой прежние целевые уровни стали недостижимы.
Снижение индекса производства на ближайшие два года свидетельствует о том, что текущие темпы роста не соответствуют даже умерённым ожиданиям. Вместе с тем самые амбициозные ориентиры на 2030 год сохранены, что создаёт эффект «отложенной ответственности»: текущие сложности сдвигаются на последние три года стратегии, где их придётся компенсировать ускоренным ростом. С политической точки зрения это позволяет не отказываться от публичных целей, одновременно признавая временные трудности.
Достижимы ли экспортные цели при текущей логистике?
Экспортные ориентиры в стратегии оставлены прежними: $55,2 млрд к 2030 году и $42,2 млрд на 2026 год в базовом варианте. По оценке «Агрономики», рост экспорта между 2026 и 2030 годами должен составить около 44%. Однако логистическая ситуация с осени 2026 года делает такие темпы сомнительными.
Ключевая проблема — паралич логистики в Азово‑Черноморском бассейне (АЧБ). На него пришлась 88% всех морских отгрузок российского зерна в прошлом сезоне — 46,3 млн тонн. После атак на терминалы в Тамани и Новороссийске (НКХП, НЗТ, КСК) работа этих мощностей, которые в совокупности перерабатывали до 22 млн тонн в год, была приостановлена. По оценке «Совэкона», потери экспорта оцениваются в 2–3,5 млн тонн ежемесячно. Полноценное восстановление работы портов АЧБ ждут не раньше 2027 года; прогноз экспорта зерна на сезон 2026/27 уже снижен до 36,7 млн тонн — самого низкого уровня с сезона 2021/22.
Альтернативные маршруты не способны полностью компенсировать утраченные объёмы. Теоретически через Каспий и волжские порты можно перевезти до 9 млн тонн, но часть спроса (в том числе иранского) по географии доставлять через Каспий неудобно. Через Балтику доступно примерно 9,5 млн тонн, однако это значительно дороже. При фактическом отключении АЧБ максимальный экспорт оценивается в районе 39 млн тонн против потенциальных 59 млн тонн при нормальной логистике.
Страхование и фрахт также подорожали: базовые ставки страхования судов из портов АЧБ выросли на 40–60% в годовом выражении, фрахтовые ставки — на 25–35%. Совокупная «логистическая премия за риск» увеличивает конечную стоимость товара примерно на 10–12%. В марте 2026 года некоторые экспортеры временно приостанавливали отгрузки зерна в Иран из‑за резкого роста фрахта и страховых премий.
Проблема структуры экспорта: сырьевая зависимость
Цель в $55,2 млрд требует не просто роста объёмов, но и изменения структуры экспорта. Как подчёркнул заместитель министра сельского хозяйства Максим Маркович: «Для достижения цели в 55,2 млрд долларов к 2030 году необходима трансформация структуры поставок».
Перелом в структуре идёт, но медленно. Доля зерна в экспорте АПК в 2025 году сократилась до 27% против 37% в 2024 году, однако зерно остаётся крупнейшей статьёй. Доля масложировой продукции выросла до 22%, доля пищевой и перерабатывающей продукции — до 14%, рыбы и морепродуктов — также до 14%. При этом среднегодовой темп роста экспорта зерна за 2021–2025 годы был отрицательным — −0,1%.
Главная трудность в том, что даже при снижении доли зерна его абсолютные объёмы остаются значительными и наиболее уязвимы к логистическим ограничениям. Продукция с высокой добавленной стоимостью в меньшей степени зависит от АЧБ, но её доля ещё недостаточна, чтобы компенсировать потерю сырьевых поставок. Положительный сигнал — экспорт переработанной продукции за первые пять месяцев 2026 года вырос на 12% и превысил $7 млрд, достигнув 43% в структуре экспорта. Тем не менее для выполнения целевого показателя в $55,2 млрд к 2030 году потребуется существенно более быстрый сдвиг в сторону глубокой переработки и изменения пропорций экспорта.
Стратегия‑2030 формально сохраняет экспортные ориентиры, но логистическая реальность 2026 года делает их достижение крайне проблематичным. Парадокс в том, что правительство снижает производственные ориентиры на ближайшие годы и при этом не корректирует экспортные цели, хотя экспорт напрямую зависит от производства и доступных маршрутов. Если порты АЧБ не восстановятся к 2027 году, а ускоренный переход к переработке не произойдёт, цель в $55,2 млрд рискует остаться декларативной.
